Spirit of Oppression

Господь, ты тот, кто вложил в мои руки лезвие мерзости,
Голос проклятия черного, горькой желчью в сердце осевшего,
Будь холодом в лучах своих, сияющим бессмертным пламенем,
Отвергающим спасение души.
Разрастайся во мне безумием все больше и больше,
И освяти мой путь в глубины мерзости и зла.

Вдохни в небо крик агонии и горя матери Христа,
Созерцавшей от болей обезумевшего сына -
Пригвожденного спасителя.
И пусть в сердцах голодных взойдут семена
Твоего древнего триумфа -
Траурного торжества безмолвия
Великой скорби человечества...

Господь! Тот, кто вложил в мои руки лезвие мерзости,
Ты мертв во мне и живешь мной,
Жаждущим лишь смерти и грязи

Я не улавливаю течения своей судьбы и от всего отвратил свой вкус,
Находясь в этом спокойствии в этих холодных стенах.
Все померкло в головокружительном вихре размышлений о смерти.
И я смею проклинать Бога внутри себя.
Ненависть ли это? Возможно. Упадок ли?
Однако, это, несомненно движение и движение наощупь.
Смелость и буйство красок. Стремление к абсолюту отвратительного,
Что есть Подлинное Искусство!
Ах, как велика эта жертва и как невинна!
Словно малое дитя, смотрит она на меня изнутри меня,
Словно в бездну, и молчит
Это тягостное сопротивление веет его отчаянием.
И что есть жизнь, если не смерть смерти?
Танец хаоса и экстаз, вливающийся в Ничто тяжелым потоком.
Все сущее есть дышащее чрево Бога
Древо цветения, которому суждено сгнить.
Таким образом, смерть находится внутри смерти и все что создано,
Должно погибнуть и кануть в пропасти, ибо скорбью благ Господь

Господь! Твои могилы переполнены
Тобой когда-то порожденными,
Увидевшими красоту земли, прожившими свои скупые дни.
Господь! Чрево ненасытное вскорми слезами тех,
Кто остался жить
В твоих ладонях горя и забвения немого.
Пыльным ветром скорби обними